Записываю то, что не даёт уснуть, когда смотрю вверх.
Свет от Проксимы Центавра идёт до нас четыре года. От звёзд в глубине Млечного Пути — тысячи лет. Значит, ночное небо — это не «сейчас», а огромная мозаика разных эпох, собранная в одном взгляде.
Некоторых из тех звёзд уже нет. А мы всё ещё видим их свет. Странное утешение.
Запущен в 1977-м. Сейчас он больше чем в 24 миллиардах километров от Солнца — за пределами гелиосферы, в межзвёздном пространстве. Его передатчик слабее лампочки в холодильнике, но мы всё ещё ловим сигнал.
На борту — золотая пластинка с музыкой и голосами Земли. Письмо в бутылке, брошенное в океан, у которого нет берегов.
Если уменьшить Солнце до размера апельсина, то Земля — песчинка в десяти метрах от него, а ближайшая звезда окажется в другом городе, за сотни километров.
Космос — это в основном пустота. И именно эта пустота почему-то кажется мне самой красивой его частью.
В вакууме звук не распространяется — там нечему колебаться. Самые яростные события во Вселенной, взрывы сверхновых, столкновения галактик, происходят в абсолютной тишине.
Вся эта грандиозность — и ни единого звука. Только свет, доходящий до нас спустя вечность.